Работа над составлением алфавита продвигалась: на данный момент у Керри было пятнадцать цветов из двадцати семи.

В доме через дорогу просыпались феи.

— Где же наши друзья? — пробормотала Хизер, отбрасывая золотистые волосы с прекрасных глаз.

Динни злобно уставился на нее.

— Не знаю, что вы такое, — сказал он, — и знать не хочу. Кто бы вы ни были, убирайтесь ко всем чертям из моей комнаты и оставьте меня в покое.

Динни Макинтош не славился особой вежливостью. Он вообще ничем не славился, кроме хамства, нетерпимости и огромного аппетита.

— Меня зовут Хизер. Я — фея чертополоха. А это Мораг. Нельзя ли попросить у вас стакан воды?

— Нет! — рявкнул Динни. — Нельзя. Проваливайте!

— Как ты с нами разговариваешь? — возмутилась Хизер, опершись на крохотный локоток. — У нас на родине любой счел бы за честь поднести нам стакан воды. Да стоит нам только показаться человеку, он потом еще много лет только об этом и говорит. Мы появились перед тобой лишь потому, что услышали, как ты играешь на скрипке шотландский мотив.

— Из рук вон плохо, — прервала ее Мораг, слегка проснувшись.

— Да, — подтвердила Хизер. — Из рук вон. У этой скрипки интересное звучание, но, честно говоря, это было худшее исполнение «Туллохского рила», которое мне доводилось слышать в жизни, а это о чем-то да говорит. Невероятно — даже сын кузнеца на моей родине в Крукшанке, и тот играл лучше, а я бы ни за что не подумала, будто это возможно.

— Не так уж я плохо играю, — возмутился Динни.

— Очень плохо. Просто ужасно.

— А вас никто и не звал слушать, — проворчал Динни.

— Но ты не расстраивайся, — продолжала Мораг, вертя в руках свою крошечную скрипку. — Мы тебя научим, как нужно. Мы — добрые феи и всегда рады помочь. А теперь, будь так добр, принеси нам, пожалуйста, воды.