— Привет, — промурлыкала обнаженная женщина с экрана телевизора, поглаживая грудь телефонной трубкой. — Это Сладкие Сливки, мы сосем и даем так, что оближешь не только пальчики. Наш телефон: 970-В-Д-У-Й.

— Похоже, у меня все еще глюки, — сказала Мораг. — Клянусь, больше никогда не притронусь к колдовским грибам. Ну разве что в медицинских целях.

Динни решительно подошел к кровати и громовым голосом заявил, что Хизер и Мораг должны немедленно выметаться вон, и что в фей он не верит. Феи весело рассмеялись.

— Какой ты забавный, — проговорила Хизер сквозь смех, но смех подорвал то хрупкое равновесие, что наступило в похмельном организме, и ее снова вырвало — теперь на руку Динни.

— Ну теперь-то он в нас точно поверит! — воскликнула Мораг.

— Ничего страшного. Наверняка для людей фейская рвота пахнет чудесно.

С тем они обе погрузились в сон, и никакая ругань Динни уже не могла их разбудить.

ТРИ

Нью-Йорк кишмя кишел бездомными. На каждом перекрестке стоял нищий с пустым взглядом и без особой надежды на успех клянчил у прохожих милостыню. Каждый парк пестрел самодельными полиэтиленовыми палатками и вонючими одеялами, свернутыми в виде спальных мешков. Жизнь этих бездомных совершенно беспросветна. Никакие государственные дотации никогда не позволят им подняться на ноги. Никаких благотворительных фондов не хватит, чтобы дать им кров. Никакой работодатель не примет их на службу, пока у них нет жилья или, по крайней мере, чистой одежды, а разве может быть чистая одежда у того, кто с утра до ночи истекает по́том на жаре в парке? Им оставалось лишь кое-как влачить свое существование и ждать конца, который наступал совсем не так скоро, как того хотелось бы добропорядочным жителям Нью-Йорка.

Один бездомный старик присел отдохнуть на 4-й улице, вздохнул, прикрыл глаза и умер.