— Давайте последим за ней повнимательнее, — сказал я.

Доктор Нгема, помедлив, кивнула:

— Хорошо.

— Негерметичность культи, — произнес Лоуренс.

Мы оба уставились на него.

— Шов не герметичен, — сказал он. — Глядите. Живот вздут. Боль при пальпации. Запускать нельзя.

Воцарилась тишина, которую нарушало только хриплое дыхание женщины на койке.

— Лоуренс, — сказал я.

Это прозвучало как окрик. Я и впрямь хотел поставить его на место, но по существу вопроса мне было нечего возразить. И я, и доктор Нгема сознавали: правда на его стороне. Замечание Лоуренса было настолько очевидным, что нам стало совестно.

— Да, — сказала доктор Нгема. — Да. Полагаю, нам всем это ясно.

— Какие будут рекомендации? — поспешно обратился я к ней.

— Отвезите ее сегодня же утром, Фрэнк. Я подменю вас на дежурстве. Лучше уж… да. Да-да. Давайте поступим так.

Она говорила спокойным тоном, четко выговаривая слова, но чувствовалось: ей это нелегко дается. Когда она внезапно повернулась на каблуках и зашагала к своему кабинету, я не пошел, как обычно, вровень с ней, а отстал на шаг. Лоуренс, однако, нагнал ее.

— Доктор Нгема, можно вас на минутку? — сказал он. — Я хочу знать, что я должен делать.

— Не понимаю…

— Каковы мои обязанности? — бодро спросил он. — Не терпится приступить, знаете ли.

Она ответила не сразу. Дошла до двери кабинета и только тогда обернулась:

— Поезжайте с Фрэнком, — распорядилась она. — Вам будет полезно.

— Хорошо.

— Да, — сказала она, — Фрэнк очень опытный врач. Вы можете многое перенять… у опытных людей.

На моей памяти доктор Нгема ни с кем еще не говорила таким резким тоном, но он словно бы ничего не заметил. Увязался за мной, как щенок, в кабинет, где за столом сидел Техого и мрачно разглядывал сучки на деревянной столешнице.