Обидно самой скоро будет

На гетто нельзя наскрести!

1990

x x x

На обрыве у Протвы

Сзади Храма Вознесенья,

В дебрях девственной травы

Были сладкие мгновенья.

Полустертые слова

На надгробьях средь бурьяна

Неразборчивы и пьяно

Пробормотаны сперва.

И так хочется стереть

Зелень мха, чтоб прояснилось,

Как жилось и что им снилось,

Каково им будет впредь.

Может я, пройдя свой век,

Здесь лежу совсем забытый,

Но по прихоти орбиты

Вновь живу, как человек.

И уж если не других,

То себя спасти хотя бы,

Мы беспамятны и слабы

В достижениях своих.

И кому они нужны,

Если сердце позабыто,

А судьбе не надо мыта,

Бог - кормилиц Сатаны.

Беззаботно режет шмель

Мармеладные настои,

Не за тридевять земель,

Мы в самих себе изгои...

1996

x x x

Не в суе-в час нежданный, роковой

Я восклицаю это: "Боже мой!"

Неведомой ко мне пришло дорогой,

Минуя все запреты прошлых лет

То, без чего, Быть может, правды нет,

И жизнь вся становится убогой.

Языческий ли это ритуал,

Христос - заступник, заживо распятый,

Кого я - Магомета, Будду звал?

Бог - Бог един, и от меня он спрятан.

Я не горжусь ущербностью своей,

А может, не ущербностью, кто знает,

Но мой вопрос сегодня всех важней;

Как Бог во мне внезапно возникает?..

И почему - всегда зову его,

"О, Боже! Жду я знака твоего!"..

1996

x x x

Был пьян ли Бахус на работе

И с кем он распивал вино?

Лишь истина - никто не против,

Ведь было все давным давно!

А кто намеренно и долго

Подогревает интерес:

По службе иль по зову долга

В поэта выстрелил Дантес?!.

Ну, кто подглядывает в щели