И щурится сквозь толщу лет?

Быть может, миру в самом деле

Важнее сплетня, чем предмет!?.

И чтобы низменные души

Потешить, смотрим в щелку вспять,

Безжалостно святое рушим,

Мешая богам распивать!

1995

x x x

В душном храме год за годом

Осыпается икона,

И она еще святее,

И она еще ценнее.

А музейные полотна,

Перенесшие утраты,

С сожаленьем убирают

С глаз в глубокие подвалы.

Назови себя иначе,

И судьба твоя другая:

То тебя в застенки прячет,

То к вершинам подвигает.

1995

x x x

Грех чужой искупал Исус,

И ведется теперь от Бога:

Я за чьи-то грехи пекусь

Да, грешил, видно, кто-то много!

И терпенью уже конец,

И последний час не приходит,

Где ж терновый ты мой венец,

Надоело жить по погоде!

Что ж всевышний ко мне так строг,

Милосердие - род загадки,

Я прожить бы и дольше мог,

Только если на боль без оглядки.

А коль так, - ничего не жаль.

Я грешил бы и сам, пожалуй,

Только внутрь вгоняют сталь:

За чужое - чужое жало.

Поскорей бы того обнять,

Кто обрек меня этой роли.

Все сменяю за день без боли,

Только нечего мне сменять.

1994

x x x

И этот день не возвращу,

За что же сам себе я мщу?

Как оболваненный простак

Ужели в завтра верю так?

Или инерцией гоним,

Быть перестал собой самим?

Зачем вопросы мне плодить,

Зачем же не собою быть?

Какой расплаты я боюсь?

О, Боже, ну позволь, вернусь,

Ну, сделай чудо, хоть на день:

Верни назад, коли не лень!

Чтоб непременно доказать,

Что смог совсем другим я стать,

Что долго сильно я болел;