Чтобы не уснуть, Макаревич принялся греться - прыгать, бежать на месте, размахивать руками. С дороги и поля их здесь не было видно, скрывал соснячок; он же время от времени продолжал поглядывать туда. Довжик, казалось, спал, но вот он приоткрыл глаза, увидел напарника и, вроде слегка улыбнувшись, снова закрыл их. Нет, он тоже не спал, просто лежал, успокоясь, и думал. О чем только? Вряд ли о дальних заморских странах и уж не о том, конечно, что скоро для него все это кончится самым неожиданным образом, что часы его сочтены. И этот холодный ветреный день в дозоре окажется самым спокойным днем его лесной жизни...
Так и не победив стужу, Макаревич притомился и решил отдохнуть. Напоследок бросил взгляд вниз и неожиданно увидел на дороге двоих. Он сразу узнал их один был пославший их сюда взводный Дмитренко, а другой... Ну конечно, с ним рядом по дороге шагал Махно, тут не было никакого сомнения.
- Довжик... Довжик! - тихо позвал Макаревич.
Довжик враз подхватился с земли, привстал на коленях - те двое с дороги, задрав головы, уже высматривали их на пригорке. "Наконец смена", - обрадованно подумал Макаревич, хотя что-то мешало его радости. Зачем здесь Махно? Да и кем же они сменят их - больше там никого не было видно. Однако он поднялся из-за сосенок, взмахнул рукой - мол, тут мы.
Двое скоро взобрались на крутоватый пригорок, оглянулись на поле.
- Ну как тут у вас? - спросил всегда обстоятельный взводный. - Все тихо?
- Все в порядке, - сказал Макаревич.
- Это хорошо, что в порядке, - словно сквозь зубы процедил обычно молчаливый Махно. - Значит, продолжай наблюдать.
- А смена? Мы же с утра тут.
- Смена будет. Попозже, - сказал взводный и обернулся к Довжику. - А мы пойдем.