Сразу стало понятно, кто здесь главный. Интересно, подумал Ромочка, вкусное ли собачье молоко? Он придвинулся поближе. В животе у него заурчало. Собака не сводила с него глаз. От уютного гнездышка и от копошащихся в нем щенят веяло теплом. Лицо у Ромочки оттаивало. Он опустился на четвереньки, потом лег на живот и пополз к кормящей суке. Та басовито, властно зарычала, и он замер. Потом, отведя глаза в сторону, подполз чуть ближе. Вот он уже совсем рядом с копошащимися щенками, а их мать по-прежнему низко рычит. Ромочка осторожно втиснулся в теплое гнездышко и зубами стащил с рук заледеневшие варежки.

Нос оттаял, и он уловил щенячий запах — теплый, сладкий, молочный. Щенки все сосали и сосали молоко и никак не могли насытиться. Ромочка почувствовал и запах матери — тоже сладкий и какой-то успокаивающий. Он не двигался с места, только дрожал всем телом. Собака-мать продолжала тихо рычать, но тоже не шевелилась. Она не рычала, а как будто ворчала на него. Ворчала совсем не сердито — как будто не гнала его прочь, а просто велела хорошо себя вести. Вот Ромочка и ждал, стараясь показать ей, какой он воспитанный мальчик. Наконец, мать перестала рычать и принялась вылизывать щенят. Она и Ромочку лизнула в лицо. Язык у нее был теплый и мокрый, сладкий и кислый. Ромочка облизал губы. У ее слюны был явственный, хотя и слабый, молочный привкус. С трудом согнув в локте замерзшую руку, Ромочка потянулся к ее брюху и попробовал оторвать от нее одного крепко присосавшегося щенка. Тот извивался и недовольно скулил. Пришлось ухватить его и второй рукой. Наконец, обжору удалось оторвать от источника молока. Щенок взвизгнул и, извернувшись, тут же подполз к другому, свободному соску. Ромочка, извиваясь, подполз ближе, зарылся холодным носом в шерсть матери-собаки, охватил губами липкий сосок и глотнул теплого молока. Жирное, сладкое, оно приятно согревало горло и желудок.

Страх прошел, и на душе полегчало. Скоро руки согрелись. Ромочка потянулся к влажному собачьему брюху и, не переставая сосать, принялся гладить его, перебирая пальцами шерсть, ощупывая шрамы, струпья, проводя по гладким ребрам. Собака вздохнула и положила голову на землю.