Когда «его» собака скрылась за сломанной калиткой, силы у Ромочки были почти на исходе. Протиснувшись в калитку следом за собаками, он очутился на старом дворе, поросшем кустиками жухлой травы. Посередине стояли пять корявых замшелых яблонь — наверное, когда-то здесь был сад. На фоне неба отчетливо выделялись развалины старой церкви, почерневшие и закопченные. Купол обвалился и лежал на полу, посередине.

В бывшем церковном подвале находилось собачье логово. Пришлось протиснуться в лаз и проползти по узкому каменному туннелю. Внутри было темно. Где-то повизгивали и взлаивали щенята.

Вот так и получилось: в погоне за тремя собаками одинокий мальчик бежал по обычным улицам, мимо обычных домов, мимо обычных людей, а потом пересек границу, которую редко кто переходит и даже редко кто себе представляет.

Сначала он ничего не заметил.

Ромочка ничего не видел. В нос ударило зловоние — резкое и едкое, хотя нос еще не отошел от мороза. Постепенно он разглядел, что они спустились в просторное помещение; в потолке здесь и там виднелись дыры и щели. Две более молодые собаки устроились у стены на полу и принялись чесаться и вылизываться. Когда Ромочкины глаза привыкли к темноте, он заметил, что в подвале нет никакой еды. «Его» собака затрусила в дальний угол, где на куче всякого хлама копошились четыре крошечных щенка. Ромочка подполз к куче и сел на корточки. Щенки, повизгивая, облизывали мать. Потом собака-мать легла на бок, а щенки принялись тыкаться мордочками ей в брюхо. Собака-мать смотрела на него черными блестящими глазами. Щенки возились, толкались и рычали друг на друга. Собака-мать перебирала стройными лапами. Между черными подушечками торчали пучки светлой шерсти. К щенкам она относилась очень заботливо, но строго.