К утру дядя так и не вернулся. Ромочка встал, мрачно, исподлобья огляделся по сторонам и напялил на себя все, что только можно. Обычно он так не кутался. Расхрабрившись, он решил пойти на разведку — посмотреть, что творится на лестнице, на других этажах. Ох, что будет, если его поймают! Ничего хорошего не жди. Его побьют и запрут в буфет.
В коридоре было холодно и тихо. Ромочка сунулся на коммунальную кухню и похолодел от ужаса. Все пропало: и плита, и раковина, и все холодильники. Осталась только сама кухня, пустая и грязная. Куда-то делись даже встроенные шкафчики, только трубы торчали из стены. Квадраты старых обоев, раньше загороженные плитой и напольными шкафами, заросли пылью и грязью.
Унитаз остался на месте, и Ромочка сходил в туалет. Правда, вода не спускалась. И туалетная бумага пропала. Он обшарил шкафчик за унитазом — пусто. Общая ванная выглядела почти как всегда, только воды не было. Правда, в ванной по-прежнему было душно и сыро из-за вечных протечек. Воняло плесенью.
Он совсем один!
Ромочка вернулся назад, в комнату. За то время, пока его не было, она не изменилась, и ему стало еще страшнее. Если сидеть дома, не сразу и сообразишь, что из дома все ушли — разве что очень холодно. Ему расхотелось все обследовать; он бродил туда-сюда, и внутри нарастал ужас. Ромочка подбежал к буфету, заполз в него и захлопнул дверцы — как будто его поймали за чем-то недозволенным, отшлепали и заперли в наказание. Как всегда в таких случаях, он захныкал. Даже уши вдруг ожгло — как будто его в самом деле выдрали, Ромочка горько зарыдал и принялся раскачиваться взад и вперед, пока не заснул.
Следующие два дня Ромочка питался тем, что нашел в буфете, а прибирать за собой не трудился. Сначала он съел полпачки печенья. Потом грыз капусту, сырую картошку, кукурузные хлопья, рис и макароны. У него разболелся живот, и он лег. Потом, когда полегчало, ему удалось вскрыть две консервные банки скумбрии. После скумбрии очередь дошла до пачки рафинада. Потом он попробовал есть сырой лук. Ромочка нашел еще две стеклянные банки — со сливовым вареньем и с солеными огурцами — но их открыть не получилось. Он хотел было разбить их, но потом передумал. Мама много раз ему твердила: