— И какого же рода неприятности у него были?

— Так называемые эмоциональные проблемы. Он неизвестно почему ополчился против нас с Лоренсом. Убежал из дому, когда ему шел двадцатый год. Пинкертоны несколько месяцев не могли его найти. Нам эти поиски обошлись в несколько тысяч долларов.

— Где он был?

— Ездил по стране, подрабатывал на жизнь. Впрочем, его психиатр говорит, что ему это пошло на пользу. Потом он засел за учебу и даже обзавелся девушкой, — сказала она не то с гордостью, не то с надеждой, но глаза ее оставались по-прежнему мрачными.

— Вы не верите, что ваш сын украл шкатулку?

— Нет, не верю. — Она надменно вскинула голову. — Если б верила, вы не были бы здесь.

— Он может открыть сейф?

— Вряд ли. Мы не давали ему шифра.

— Я заметил, что вы знаете шифр на память. Он у вас где-нибудь записан?

— Да.

Она отомкнула нижний правый ящик бюро, вытащила его и перевернула вверх дном, вывалив кипу пожелтевших балансовых отчетов. К дну ящика был прикреплен скотчем клочок бумаги, на котором стоял ряд отпечатанных на машинке цифр. Скотч от старости пожелтел и потрескался, а бумага так истрепалась, что цифры почти стерлись.

— Шифр найти не так уж сложно, — сказал я. — Ваш сын нуждается в деньгах?

— Не знаю, зачем бы они ему могли понадобиться. Мы даем ему шестьсот — семьсот долларов в месяц, а если нужно, и больше.

— Вы говорили, у него есть девушка.

— Он помолвлен с Бетти Тратвелл, а ей деньги ни к чему.

— Есть у него другие женщины или девушки?

— Нет, — ответила она не сразу и без особой уверенности.

— Как Ник относится к исчезновению шкатулки?

— Ник? — На гладкий лоб миссис Чалмерс набежали морщины: видно, мой вопрос захватил ее врасплох. — Кстати говоря, в детстве он ею очень интересовался. Я разрешала им с Бетти играть со шкатулкой. Мы, вернее, они воображали, будто эта шкатулка — ящик Пандоры. Словом, что она волшебная, понимаете? — И она засмеялась, уйдя в воспоминания о далеком прошлом. Потом глаза ее снова помрачнели, и в них отразился ее характер, одновременно взбалмошный и жестокий.