Товарищей у него не водилось - Ибадов весь уходил в себя, как черепаха под панцирь, и редко когда его можно было вытащить оттуда, куда он ушел, чтобы пообщаться. Сокурсники так до конца и не узнали, что за человек был Ибадов, проучившийся с ним несколько лет подряд. Сокурсницы, в большинстве своем волновали его, но он так и не разучился краснеть, разговаривая с ними. Это поначалу нравилось девушкам (Ибадов душка, наивный, как дитя), потом стало удивлять своей постоянностью ( краснеет, как мальчишка!), потом и вовсе раздражало (зардеется как бурак, лучше уж ничего не спрашивать). Впрочем, учился он неплохо. А преподавателей и родителей больше всего это и волновало. Что же касается природной стыдливости, что же, разные бывают люди. Даже такие, что и не снились нашим мудрецам. А в Ибадове, видимо, природа вместила сразу несколько порций стыдливости, от которой отказались другие (благодарный был материал, этот Ибадов и впитывал в себя всю никчемную ерунду, как губка), потому что мало кто согласился бы нести такой тяжкий груз, как наивность и стыдливость в наш стремительный и головокружительно деловой век. Вот все это и впихнулось в Ибадова разумной рукой природы. На работе, в своей конторе Ибадов отчаянно скучал, просматривая сметы, заполняя бесконечные графики, копаясь в пожелтевших бумагах, в нужности которых он давно разуверился. Однако все долгие восемь часов он высиживал аккуратно, безропотно приходил и уходил с работы вовремя, считая пунктуальность и терпение одним из необходимейших качеств для успешного прохождения по крутой служебной лестнице.

Пунктуальность и терпение, пунктуальность и терпение, и все будет в порядке, нужно только выждать время, - думал Ибадов, смутно подозревая, что других необходимых для карьеры качеств у него попросту нет, и как люди инертные, которые то малое, что имеют возводят в своих убеждениях до единственно необходимого, отрицая все остальные качества, он приучался обходиться тем, что есть и боялся в этом признаться самому себе.