Ноги, как ватные. В глазах колыхание водорослей и тростника. Вдруг сильный шум и треск. Будто лесной обитатель пробирается сквозь валежник. Тоже избавляется от погони. Вглядываюсь -- какая-то туманная бесформенная масса. Медленно переворачивается с боку на бок. Располагаясь поудобней, подминает вздыбившийся по сторонам тростник. Похоже -- дикий кабан. Правда, сероватая щетина сверх меры плотная и глянцевитая, словно кашемировое пальто. Кряжистое существо похоже на человека. Скорее всего -- бродяга. Выбился из сил. Ищет пристанища. Я помешал. Ему пришлось встать. Он стыдливо отвернулся. Не хочет, чтобы узнали. Пальто и в самом деле из дорогой кашемировой ткани. Вполне господский вид. Какая сила заставила этого синьора искать убежища в тростниковых зарослях? Наверняка у него есть дом со всеми удобствами. Если бы я знал ответ, то сумел бы объяснить свое желание спрятаться в этом сумрачном лесу. Человек, на расстоянии вытянутой руки, был мне до боли знаком. Мелькнула догадка -- Феллини? Долго всматривался я в его фигуру. Но воротник дыбился и скрывал шею. Из-за этого вся фигура представляется тяжелой и неуклюжей. Однако пальто его. Он любил носить его. Федерико, ты? -- рискнул я. Спросил еле слышно, по-дружески и как бы намекая на то, что мы соучастники этого действа. Он обернулся и обнял меня... Что ты делаешь в этих дебрях? -- Я здесь случайно. Скрываюсь, где прийдется. Вот, приехал с русскими туристами. Захотелось взглянуть на Римини... Ведь все считают, что я похоронен именно здесь. -- Причем здесь русские? -- Вот уже три года, как я живу в Москве. Задумал сделать новый фильм. Поселился на окраине города. Живу инкогнито. Да меня и так не узнает никто... Объясняюсь по-английски. Говорю -- австралиец. Раньше в этой квартире обитала престарелая актриса. Две комнаты. Доверху набиты подушками и несметным количеством пудрениц и пуховок. По ночам, лежа в кровати я наслаждаюсь белизной снега за окном. Ее отсвет заливает всю комнату и скрадывает острые углы и грани.