В тот ужасный день Киф-киф стояла на часах, вооруженная мачете, пока Джанет восстанавливала их бастион. И хотя серьезный противник так и не появился, к концу дня пятилетняя девочка вся перемазалась в рыбьей крови и испражнениях. Раненые рыбы уплыли умирать в пустые дома и выпотрошенные автомобили, но некоторых Киф-киф исполосовала так сильно, что они медленно опустились на раскрошившийся асфальт и, недолго потрепыхавшись, издохли. Киф-киф предложила отнести добычу в бесплатную столовую и сварить из нее уху, а Джанет обняла девочку, которую все еще трясло от страха, и разрыдалась.

Джанет и Киф-киф заперли дверь, стараясь действовать как можно тише: звуки казались теперь намного громче, чем в те дни, когда еще существовали машины и заводы, куда-то торопились люди.

Полчища морских тварей передвигались бесшумно. Когорты барракуд неожиданно появлялись и исчезали в разбитых окнах. На капотах ржавых машин извивались морские звезды. По воздуху, задевая щупальцами ограды с пропущенной поверх колючей проволокой и крыши навесов, медленно катились осьминоги. Омерзительно нем был даже надрывный крик акулы, хищно разинувшей пасть, так что напрягать слух не имело смысла. Но они все равно вслушивались в тишину.

Из страха, что их засекут, Джанет и Киф-киф двигались быстрым шагом и намеренно путали след. Рано или поздно Армия перестанет кочевать и займется домами, в которых пока еще ютятся обычные горожане. А если те, отчаявшись, покинут свои жилища, эти фанатики уж точно не упустят случая, чтобы приблизить гибель несчастных оттого, что они нарекли священным перерождением природы.

Не исключено и то, что со временем Армия подправит свое учение и разрешит своим членам убивать, не дожидаясь, пока это сделает священное перерождение природы.

— Теперь мы уже достаточно далеко, — сказала Джанет, пар из ее рта смешался с сухим серым воздухом.