— Пользуясь тем, что почти все бойцы сейчас здесь, я хотел бы провести еще одно занятие, — строго произнес прапорщик.

Карцев окинул взглядом солдат и покачал головой.

— Я не понял. — сердито начал прапорщик.

— А вот посидел бы ночь в окопе или повкалывал бы на жаре лопатой, тогда бы понял! — негромко, но очень зло оборвал его Карцев.

Прапорщик не сдался и хотел снова заговорить, но вслед за очередным разрывом мины снаружи донесся противный визг и сразу же — серия взрывов.

— Ого! Реактивными начали! — подал голос встрепенувшийся Романов.

Взрывы раздавались теперь почти непрерывно После третьей серии зазвонил телефон. Романов взял трубку, послушал, бросил: «принято».

— Полезли, товарищ лейтенант, — сказал он Карцеву, положив трубку.

— Куда? — не поняв, удивился Карцев.

— Враги лезут на нас с юго-запада, — объяснил Романов. — Уже просочились через минное поле. Петренко ведет огонь. А Садыков молчит. Или на дне затаился, или накрыло.

Романов выжидательно смотрел на Карцева, а Карцев, вслушиваясь в звуки начавшегося боя, почувствовал, как похолодели руки, и ноги.

…..Куликов! — крикнул Карцев внезапно охрипшим голосом. — Бери свое отделение, быстро в юго-западный сектор!

Куликов и шестеро его подчиненных почти мгновенно собрались ушли. Снова зазвонил телефон.

— Товарищ лейтенант, прут на Никольского, — сказал Романов, выслушав краткий доклад.

— Митин! — крикнул Карцев спящему, несмотря на взрывы, сержанту. Тот вскочил и уставился на Карцева, удивленно моргая. — Занимай окопы на северном склоне. Война началась!