Когда Карцев добрался до блиндажа, на юго-западный сектор обрушились эрэсы. Чуть погодя там загрохотали автоматы, длинно застучал пулемет. Карцев с тревогой прислушался — пожалуй, надо послать Куликову патроны. Прежде чем спуститься в блиндаж, он глянул в сторону солнца. Оно висело над западным гребнем, не низко, но и не высоко, и обжигающе слепило глаза. «Плохо нам придется, если они опять полезут оттуда, — озабоченно подумал Карцев. — А ведь наверняка так и будет».

Войдя в блиндаж, он сразу же приказал двум солдатам доставить патроны отделению Куликова, а Романову с еще одним солдатом перетащить пулемет из восточного сектора в западный. Вскоре после их ухода эрэсы стали рваться по всей площади заставы, усилилась и стрельба.

Карцев расхаживал по блиндажу, морщась, как от боли, при звуках взрывов. Внезапно остановившись, уперся взглядом в Ямборского.

— Вас прислали для усиления?

Прапорщик замедленно кивнул.

— Тогда берите ящик гранат и бегом в западный сектор! Где запад, сообразите?

Прапорщик часто закивал, схватил двадцатикилограммовый ящик и быстро покинул блиндаж.

Задребезжал телефон заставив вздрогнуть взвинченного Карцева. Куликов, давясь сообщил, что у него убиты еще двое и двоих тяжело ранило, что нужны гранаты.

— Людей больше нет-с отчаяньем сказал ему Карцев.

— Пулемет быстро греется. Приходится часто менять стволы! — торопливо кричал Куликов Что же делать? Без гранат — хана, если пошлю кого-то за ними, тоже хана.

— Держись! Все будет в порядке, притащу я тебе гранат!

Карцев суетливо вытащил из оружейки ящик, повесил автомат за спину, поправил каску.

— Будешь на связи! — сказал он Хакимову, баюкавшему руку, и неуклюже, сгибаясь от тяжести ящика, вышел из блиндажа.