На следующий день я не делал попыток связаться с Велькером. Вместо этого начал собирать на него материал.

— Конечно, дело мы завели. Швейцарцы переслали нам заключение, да и мы сами тоже кое-что проверили. Подождите, я сейчас.

Раньше старший комиссар Нэгельсбах крепко бы подумал, прежде чем позволить хоть одним глазком заглянуть в дело.

— Вы ничего не замечаете? — спросил он, когда вернулся с бумагами и снова сел за стол.

Я внимательно посмотрел на него, потом огляделся по сторонам. Под окном лежала стопка новых коробок.

— Вы переезжаете?

— Уезжаю домой. Разбираю свои личные вещи, хочу кое-что забрать. Ухожу на пенсию.

Я недоверчиво покачал головой.

Он засмеялся:

— Да-да. В апреле мне исполнится шестьдесят два. Как только вышло постановление отправлять на пенсию в шестьдесят два, жена сразу взяла с меня слово, что я ни дня не переработаю. На следующей неделе беру последний в своей жизни отпуск. Вот! — Он перекинул дело через стол.

Я начал читать. Последний раз Бертрама и Штефани Велькер видели вместе в то утро, когда они отправились к пустующей хижине на леднике Розег. Во второй половине следующего дня Велькер уже один появился в хижине, расположенной ниже, на леднике Коац. Якобы утром он нашел записку жены, где она писала, что пойдет через ледник, чтобы в одиннадцать часов встретиться с ним на полпути, так что сам он пусть идет в обход. Он тотчас пустился в путь, сначала ждал ее в указанном месте, потом рискнул подняться на ледник, искал ее и наконец поспешил к нижней хижине, где были люди, и оттуда вызвал горных спасателей. Поиски продолжались несколько недель.