— Да нет, ничего, валяйте, — успокоил я его.

— Я как лучше хотел, — вздохнул Сергей. Мы ухватились руками под днище.

— И-и-и раз! — скомандовал я.

Дернули бак вверх, и ровно на столько же погрузились в зыбкое дно. Попробовали еще раз, и зарылись в дно по колено.

— Вы чего это? — обалдело спросила с плота Войцева, рассмотрев наши головы, недвижимо торчащие возле плавающего бака.

— Отдыхаем! — ответил Сергей. — Нравится нам здесь.

Посидели еще немного.

— Может, еще разок дернем? — предложил Валера. Сергей прикинул на глазок оставшиеся на поверхности сантиметры наших тел и ехидно хихикнул:

— Попробуй, а мы поглядим!

Толпа на берегу оживилась, приблизилась. Сидеть так дальше становилось неудобным. Надо было либо тонуть, либо выбираться.

Решили втаскивать сверху, с плота. Навалились локтями на бак, утопили его до дна, оперлись, выдернули из грунта ноги. Потом обвязали бак веревками.

— Девочки, есть типично женская работенка, — закричал Сергей.

Уже впятером, двое снизу, трое сверху, втянули бак на плот, привязали его к каркасу толстым промасленным вонючим канатом, подаренным мотористом с баржи.

— И все на том! — подвел итог погрузочным работам Сергей и стер с рук капли мазута.

— По местам стоять! С якоря сниматься! — весело гаркнул Валера.

Наступила торжественная минута. Несколько человек в провожающей нас толпе замахали руками и закричали что-то на прощанье. Стало чертовски приятно. Жизнь сулила одни положительные эмоции.

— Руби кормовой! — наслаждаясь моментом, командовал я — Поднять паруса!

Валера, ухватившись за фал, резко потянул его вниз. Темное полотнище грот-паруса, сшитое из бязи и мешковины, поползло по мачте вверх. На берегу раздались смешки. Но на весельчаков шикнули. Торжественность момента возобладала. Все-таки это были паруса, и отходили мы не так себе — прогуляться до вечера, уходили в открытое море.