Плот вновь по плавной дуге стал уходить от берега. Я с ужасом и надеждой ждал того момента, когда мы достигнем точки, с которой следовало идти прямо. Вдруг вырвемся? Но чуда не произошло… Когда я понял, что плот заворачивает на второй круг, я почувствовал, что капитанские погоны опадают с моих плеч, как сухие листья с осенних деревьев.

Я повернулся и сделал вид, что исправляю что-то в руле. Когда мы во второй раз проходили возле берега, люди стояли молча. Только кто-то один, еще не оценивший ситуацию, звонко крикнул:

— Семь футов под килем!

— На берег нам нельзя. Они нас растерзают! — твердо заявил Валера!

— Ильичев, уходи в море! — с угрозой в голосе зашипел Салифанов и, обернувшись, ослепительно улыбнулся провожающим.

— Айн момент! — бодренько успокоил я всех, прикидывая, как бы сподручнее дезертировать с плота.

Когда мы завершали четвертый круг, в толпе уже свистели. Салифанов сидел, опустив лицо вниз, тихо, но внятно угрожал:

— В парусном флоте за такие штуки вешали на реях. Мы уваливались на пятый круг. Наташа демонстративно легла на носу плота на доски и накрыла лицо панамой. Она явно отмежевалась от меня и моей затеи.

— Шестой пошел! — объявил Валера,

— Он держит свои обещания, — усмехнулся Салифанов, кивнув на меня. — Он обещал нам море? Вот оно, пожалуйста Он говорил о плавании? Я не могу утверждать, что мы стоим на месте. А про то, что мы будем плавать столь оригинальным способом, он ничего не говорил. Капитан! — окликнул он меня — Можно узнать, на сколько суток рассчитано плавание?

Татьяна и Наташа тихо засмеялись Толпа на берегу рассосалась. К нам привыкли. Мы стали фоном. Там — море, там — город, а здесь — эти, на плоту вторую неделю крутятся.

Я лихорадочно соображал, как можно порвать этот порочный круг. Изображать цирковую лошадь, ограниченную тринадцатью метрами арены, мне как-то не улыбалось.