Снова всматриваюсь в часы, и вдруг до меня доходит, на что указывают стрелки. Я даже теряюсь от неожиданности. Время-то! Зателепатился! Пять минут пересидел! Кошмар!

— Вахте к заступлению! — ору я, забыв о всех своих режиссерских разработках. — Подъем!

— Никуда не пойдем, — не соглашается Салифанов. Видно, ему со сна померещилось, что я его на тур вальса приглашаю.

— Вылезай! — настаиваю я.

Но Сергей ни в какую не хочет покидать теплую спальную берлогу.

— Ты курс сверь, что ли, — предлагает он.

— Давай, я и так пять минут лишних оттарабанил, — тороплю я его.

— А у тебя часы наверняка спешат, — бормочет он, тщетно пытаясь удержать ускользающие сновидения. — Ты их по приемнику проверь. А я…

Дальнейшие слова заглушает протяжный, сочный, как свежевзрезанная дыня, зевок.

— В общем, давай действуй, — благословляет он меня. Мне становится обидно, особенно за просроченные минуты, которые я никак не могу вписать в свой дебет.

— Серега, не борзей! — предупреждаю я и отправляю свою руку внутрь спальника на поиски салифановской головы. Быстро нащупываю что-то теплое и жарко дышащее, не иначе как нос.

— Попался, голубчик! — с удовольствием говорю я и цепко сжимаю пальцы. — Иди-ка ко мне, — тяну я руку на себя, справедливо полагая, что за носом должен показаться и его хозяин.

— Отпусти нос! — сдавленно мычит Войцева. — Это не он, это я!

— Да я это, я, — успокаивает меня Сергей. — Это Танька балуется. Валяй, тяни сколько хочешь! Я не против.

— Извини, Таня. Это случайно вышло, — тушуюсь я и с новыми силами продолжаю поиски.

Но салифановская голова никак не находится. Что он — ее снимает, что ли, на ночь? Приходится менять тактику.

— Сережа, — ласково прошу я. — Ну вылезай!

— Двойная пайка сахара, — бубнит из одеял Сергей. — Клянись!

— Да черт с тобой, — соглашаюсь я вслух. «Дождешься ты у меня сахара. Держи карман шире!» — думаю про себя.