Генерал уселся в машину и засверкал внутри, будто увозили трубу-бас... они провожали его единым взглядом, не сморгнув. Гроб плыл, как корабль, раздвигая носом человеческую волну на два человечества: неполноценные обтекали справа, более чем нормальные, успешные и заслуженные - слева. За гробом вода не смыкалась, разделенная молом пограничных санитаров. Мы - из них! - вот какую гордость прочел я на общем, неоформленном лице идиота. Они с восторгом смотрели на то, чем бы они стали, рискни они выйти в люди, как мы. Они - это было, откуда мы все вышли, чтобы сейчас, в конце трудового пути, посверкивать благородной сединой и позвякивать орденами. Они из нас, мы из них. Они не рискнули, убоявшись санитара; мы его подкупили, а затем подчинили. Труден и славен был наш путь в доктора и профессора, академики и генералы! Многие из нас обладали незаурядными талантами и жизненными силами, и все эти силы и таланты ушли на продвижение, чтобы брякнула медаль и услужливо хлопнула дверь престижного гроба на колесах...

Но если они полчеловека, то мы - тоже... Они - не взяли, мы потеряли. Но утратили мы как раз ту половину, что у них цела. Разобраться бы на пары, как в детсадике, взяться за ручки, выдать себя за целое... только так не страшно предстать перед Ним... Никогда, никогда бы не забыть, какими бы мы были, не пойди мы на всё это... вот мы стоим серой, почтительной чередою, с большими и крошечными, как цветки, головами, микрои макроцефалы, с пограничными санитарами и гробом последнего живого человека между!.. вот мы бредем, отдавшие все до капли, чтобы стать теми, кем вы заслуженно восторгаетесь; мертвые хороним живого, слепим своим блеском живых!.. Ведь они живы, дебилы!..- вот что осенним холодком пробежало у меня между лопаток, между молодо-напряженных мышц. Живы и безгрешны! Ибо какой еще у них за душой грех, кроме как в кулачке, в кармане...