– Плачу две тысячи! – говорил гражданин неопределенной наружности, приближаясь к нему. – Нам совсем незачем ссориться, если можно договориться.

– Нужны они нам – ваши тысячи, – ответила за доктора Великанова Ульяна Ивановна.

– Три и отрез на брюки!

Доктор, наконец, сел, и Ульяна Ивановна хлестнула Мазепу.

Когда немного отъехали, доктор Великанов спросил:

– Как, по-вашему, можно назвать этих людей?

Ульяна Ивановна не поняла вопроса и простодушно ответила:

– Я их по городу знаю, Арсений Васильевич: завмаг из четвертого магазина и его кассирша.

– Я спрашиваю не о том, кто они, а как можно определить их нравственные качества.

Ульяна Ивановна обдумала вопрос и с сердцем сказала:

– Никаких у них качеств нет. Сволочь обыкновенная. Доктор Великанов заметил:

– Вы очень сильно выразились, Ульяна Ивановна.

Но, немного подумав, он вспомнил о наманикюренном кукише и добавил:

– Впрочем, в данном случае вы, кажется, правы, хотя я скорее назвал бы их мелкими шкурниками.

Последующий день был ознаменован событиями, куда более серьезными.

Не успели наши путники отъехать от временного при вала и двух километров, как на дороге появился немецкий самолет. Наведя на Мазепу ужас, он пронесся над самой его головой и обрушил несколько бомб на мост, который они только что проехали.

Доктор Великанов услышал крики. Слова были излишни. Понукаемый грозным кнутом и перспективой поощрения, Мазепа помчался к месту происшествия.

Но обстановка создалась сложнее, чем ожидал доктор. Немецкий летчик делал заход за заходом, сбрасывая бомбы и обстреливая из пулемета сгрудившиеся на мосту подводы и машины.

Когда подъехали достаточно близко, доктор решительно передал вожжи Ульяне Ивановне, взял сумку и спрыгнул с подводы. И здесь произошло нечто такое, что больше не повторялось никогда, ни при каких обстоятельствах: Ульяна Ивановна схватила доктора Великанова за рукав и попробовала остановить его.