Или, – на минуту представим себе, – что произошло бы, если бы Ульяна Ивановна не вынудила доктора Великанова разговаривать с немцами хотя бы по-русски и он противопоставил послеобеденному тщеславию господина Ренке демонстративное молчание.

Без особого труда выяснив, с кем он имеет дело, Густав Ренке намеренно затягивал омерзительную процедуру допроса, любуясь собственной важностью. Задавая вопросы, он не говорил, а мямлил и в конце концов довел доктора Великанова до такого состояния, что тот готов был послать ко всем чертям не только господина Ренке, ко и Гитлера.

Доктор уже совсем было собрался поднять руку и начать гневную тираду, когда в ход допроса опять вмешался случай: господин Ренке заметил черный шелковый шнурок, выглядывавший из брючного кармана доктора. Шнурок был толстый, хорошо скрученный и, конечно, служил не для украшения. Густаву Ренке было ясно, что этот шнурок вел к чему-то весьма интересному, а можег быть, даже приятному. И он не выдержал.

Не прерывая допроса, Густав Ренке поднялся, шагнул к доктору и, не теряя солидности и достоинства, потянул за шнурок. Тотчас же из докторского кармана выскользнули часы. Часы были золотые, старинные и такие большие, что Ренке запыхтел.

Положив свой трофей на стол, комендант задумался. Он, несомненно, имел дело с вожделенной приятной неожиданностью и притом весьма весомой, но было бы большой глупостью полагать, что там, где встречалась одна приятная неожиданность, не встретится и вторая. Поэтому он приказал Дрихелю тщательно обыскать доктора Великанова. Тот приступил к делу с величайшим усердием, и скоро весь пол комендантского кабинета был завален имуществом доктора и Ульяны Ивановны, оставшимся на подводе после бешеной скачки Мазепы: кое-какими носильными вещами, хирургическими инструментами, медикаментами.