– Как же вы с ним работаете, если он такой злой? – спросила она.

– Да кто говорит – злой? Он, голубонька, может, вовсе даже не злой, только придира первостепенная. Я с ним, перцем, двадцать четыре года работаю и нигде такого полного порядка, как в нашей больнице, не видывала… Лежи, доченька, спокойно… А что он перец, так это святая правда…

Ульяна Ивановна еще раз вздохнула и, пригнувшись к уху больной, посвятила ее в сокровенные тайны больничной иерархии.

– А перец он оттого, что ему иначе нельзя! Вот я, сестра-хозяйка, его перцем зову, а послушай, что между собой санитарки и уборщицы говорят… Они ведь меня «смолой липучей» окрестили!.. И оттого окрестили, что я тоже не из сахара сделана – от них строгого порядка требую… И я знаю, что меня они «смолой» зовут, а не сержусь, потому что я в самом деле строгая…

Больная заинтересовалась:

– А он тоже знает, что вы его перцем зовете?

– Как же, голубонька, он все знает, что в больнице делается! – убежденно проговорила Ульяна Ивановна.

Тем временем виновник этого поучительного разговора – доктор Великанов, продолжая вершить административные и хозяйственные дела, энергичнейшим образом атаковал по. телефону вышестоящего товарища из горздрава.

– Говорит доктор Великанов!

По-видимому, в ответ последовала многословная, но малоделовая реплика, потому что доктор счел нужным повернуть собеседника лицом к неотложным практическим вопросам.

– День очень добрый, и чувствую я себя великолепно, а вот как с разнарядкой на постельное белье?… Завтра? Почему вы, Сергей Прокофьевич, именно этот день выбрали – «завтра», а не другой какой-нибудь – не «сегодня», скажем?

Некоторое время доктор Великанов молча слушает вышестоящего товарища, потом начинает барабанить пальцами правой руки, постепенно переходя от «пиано» к «фортиссимо». Что это означает – читателю уже известно.

– Все это прекрасно! – корректно оппонирует он невидимому собеседнику. – Учет – чудесная вещь, планирование – превосходная, а наличие резерва приводит меня в восторг… Только вот «завтра» мешает.