Вышла от него Елена Черезова и решилась…

Но, добровольно казнив себя, она не оправдалась перед народом. Ее просто вычеркнули из списка живых, перенеся ее страшную вину добавочным грузом на живого Якова Черезова.

Рассказав эту историю, Василий Степанович добавил:

– Вот как военные обстоятельства людей обнаруживают. Этот Яков Черезов раньше у нас в колхозе счетоводом был, за обыкновенного человека считался.

Испуганно слушавшая этот разговор Ульяна Ивановна заволновалась.

– Как же он живет-то, неужто его земля носит?

– Пока носит, а дальше видно будет, – строго сказал Василий Степанович.

– Уж ты мне его покажи, – попросила Ульяна Ивановна. – Ни разу я таких злодеев не видала.

– Отчего же не показать? – пообещал Василий Степанович. – Он в комендатуру каждый день ходит. Только, видать, недолго ему осталось, – судьба у него ненадежная.

У доктора Великанова, внимательно прислушивавшегося к словам Василия Степановича, было большое желание задать ему один весьма существенный вопрос. Но лицо у плотника было такое простое, даже ласковое, что доктор не решился этого сделать.

Василий Степанович вскоре закончил беседу, сказав:

– Ну, пора и укладываться. Завтра нам с вами, Арсений Васильевич, много фашистской мебели изготовить придется…

После всех пережитых треволнений, доктор заснул удивительно быстро, причем ему приснился в высшей степени кровожадный сон. Он видел Мазепу, крепко привязанного к дереву, и самого себя, подкрадывающегося к нему с огромным деревянным молотом в руках…

Что касается Ульяны Ивановны, то ей удалось заснуть не сразу, а на рассвете она увидела сон отвратительный и страшный: будто коричневый докторский чемодан попал в руки господина Ренке.

Проснувшись от ужаса, Ульяна Ивановна немного успокоилась тем, что доктор так и не успел взять с нее честное слово.