«А хитер-то! – подумала она. – Тоже знает, как подъехать: честное слово ему дай!.. Как же! Тут уж я вольна что мне угодно делать, потому что уговор был – хозяйственные дела на мне лежат».
Это решение, сулившее Ульяне Ивановне в дальнейшем весьма опасное происшествие, вполне ее утешило.
Глава девятая
Раскинувшееся по высокому косогору село Большие Поляны было красиво той спокойной и просторной русской красотой, которая не тревожит сердце, а успокаивает, навевая ласковые и светлые мысли. Из открытых дверей школьного сарая была, видна идущая вниз пыльная улица, кудрявая зелень бесконечных садов и вьющаяся на лугу речка. С трех сторон село обступали густые леса.
– У нас здесь воздух непорченый, хоть сейчас санаторий ставь, – сказал как-то Василий Степанович, задерживаясь в дверях сарая. – Дыши сколько хочешь, не в городе.
– Говоря отвлеченно, у вас хорошо, – быстро ответил доктор, – но, знаете, мне не приходит в голову любоваться… Вам не кажется, что это (доктор широко махнул рукой) – пленное, угнетенное, подчиненное чужой воле?
Василий Степанович с любопытством заглянул в очки доктора. Он уже привык к городской, иногда витиеватой речи своего подручного и прекрасно его понимал.
– Пленное? – переспросил он и усмехнулся. – Почему пленное? Как было все наше, русское, так и есть… Вы то сообразите, Арсений Васильевич, – разве мыслимо такую величину в плен взять?
– А это? – доктор Великанов кивнул в сторону немецкой комендатуры.
– Это-то?
Василий Степанович махнул рукой.
– Не хозяева они здесь, Арсений Васильевич, и никакие, к шутам собачьим, не победители. Что сильны они сейчас, про то спора нет, только не с теми схватились – гусей по осени считают. Шутка ли – весь народ поднялся, отсюда слышно, как земля гудит! И здесь ничего у них не получается: лютуют они, а как жил народ своим умом, так и живет. Да что говорить, леса наши Полянские, к при. меру, взять – разве немец им хозяин? Шкода скорее пулю себе в лоб пустит, нежели на опушку выйдет. Идет и каждого куста боится.