– Затшем? Заказ даван не биль?

Василий Степанович успел подмигнуть доктору Великанову.

– У нас, ваше немецкое благородие, на подобный случай резонная поговорка имеется: запас есть не просит.

Пословицы Дрихель не понял, но из духа противоречия зашумел:

– Просит! Ошень ест просит! Приказывай ломать!..

Василий Степанович попробовал обмануть ефрейтора, разобрав кресты, но это не удалось. Дрихель распорядился порубить их топором. Он пригрозил пистолетом.

– Вот собака! – проговорил Василий Степанович после ухода немца. – Учуял наше доброжелание.

Прямо за стеной сарая росла необычайно большая и развесистая липа. Чины комендатуры, заезжие офицеры, а иногда и сам обер-лейтенант Ренке очень любили сидеть в ее тени. И случилось так, что меряя сложенные у стены сарая бревна, доктор уловил немецкий разговор.

– Есть поблизости село Солонцы? – спросил он Василия Степановича.

– Есть такое – километров восемнадцать, а то и двадцать от нас будет, – не прерывая работы, отвечал плотник. – На что оно вам понадобилось?

– Завтра утром туда немцы поедут, скот отбирать.

Василий Степанович положил пилу и повернулся к доктору Великанову.

– Откудова это известно, Арсений Васильевич?

– Они под липой между собой говорили.

– Да ведь они по-немецки балакают, как гуси гогочут, совсем непонятно.

– Я немецкий язык знаю.

– Тогда, конечно, дело иное… Что же они там решили?

– Они говорили, что завтра в шесть часов утра в Солонцы пойдут две машины. Какой-то лейтенант и с ним шестнадцать человек команды. Им поручено реквизировать двадцать голов скота.

– Ишь, что надумали! – проговорил Василий Степанович, снова берясь за пилу, но доктор Великанов заметил, что старый плотник стал задумчив и работа у него не клеилась.

Через полчаса Василий Степанович надел кепку и окликнул доктора:

– Побудьте пока здесь, Арсений Васильевич, я схожу деревцо себе выберу.