– Ну, и что?

– Да ничего. Побрухались и бросили.

Но Санька почувствовал, что рассказ получился бледноват и, поправляя дело, очертя голову ринулся в волны вдохновенной фантазии.

– Только после этого у козы цветное молоко пошло, – сообщил он.

– С кровью? – обеспокоилась Ульяна Ивановна.

– Нет, вовсе зеленое, – удивляясь собственной выдумке, врал Санька. – Зеленое, как лист березовый, и дю. же сладкое, словно мед, только травой отдавало.

Хотя Ульяна Ивановна и не очень поверила в существование зеленого молока, но Санькин рассказ ей понравился. Он давал повод к хозяйственным размышлениям.

– Твоя бабка скипятить бы его попробовала, – посоветовала она.

– Как же, пробовала! – с готовностью подхватил Санька. – Только поставила на огонь, а оно как зашумит, как запузырится… Потом искры из него полетели. А потом вовсе, как керосин, вспыхнуло. Едва пожара не получилось.

– Похоже, заливаешь? – усомнилась на этот раз Ульяна Ивановна.

Но Санька был не таковский, чтобы уступить.

– Право слово!.. Да вот и со мною недавно было. Иду по лесу, и вдруг меня по морде шлеп!.. Что, думаю, такое?

Вытерся, иду дальше, опять что-то шлепнуло. Чувствую – мокрое, а понять не могу. Только вытерся, а оно снова!.. Да так раз двадцать, а то и все сто… Потом только понял, что это лешак грибами швыряется.

Но грибы в данную минуту Ульяну Ивановну интересовали мало. Снисходительно, даже с некоторым удовольствием выслушав Санькины рассказы о лешем, она, как бы между прочим, навела разговор на более деловую тему.

– А немцы? Поди, по всему лесу шатаются?

Вместо ответа Санька свистнул.

– Да они с дороги в лес свернуть боятся. По большим дорогам, верно, их много ходит и ездит – там охрана поставлена и броневики взад-вперед раскатывают. И то по одному не ходят, а целой оравой. А в самом лесу их на тропинках вовсе не бывает. Разве писарь их комендатуры – он, когда пьяный, отчаянный делается, ничего не боится.