– Я упомянул об Аненэрбе. Вы знаете, что это такое?

– Какой-нибудь новый музей, наверное. Я о таком раньше не слышал. Немцы что, свозят туда награбленные экспонаты?

– Поразительно, – сказал разведчик. – Впрочем, очень типично. Гигантский спрут опутал всю германскую науку, подмял все ведущие университеты Германии, все научные кадры, но о нем никто в мире не слышал. Нам бы в Америке научиться так хранить стратегические секреты… Это исследовательский центр, крупнейший в нынешней Германии, с многочисленными филиалами, с практически неограниченным финансированием. Руководителем археологического отдела является фон Урбах, как я уже сказал, ученый без имени, но все-таки ваш коллега, доктор Джонс. Райнгольд Урбах.

– Урбах, Урбах… – пожевал фамилию доктор Джонс. – Нет, не знаком. И работ, если честно, не читал.

– Если честно, то и мы об этом парне не знаем ровным счетом ничего. Так вот, возвращаясь к Египту…

– Я понимаю, в двадцатые годы Египет копали все, кому не лень, – возмутился Джонс. – И все чего-то находили, были большие успехи, привлекающие внимание общественности. Я и сам этим баловался по молодости. Даже мой отец, не к послеобеденному отдыху будь упомянут, и тот бывал у подножия пирамид. Но ведь мода на пирамиды давным-давно прошла, там выкопали землю до самого гумуса!

– И все же, – терпеливо сказал разведчик. – Наши сведения достоверны, мистер Джонс. А теперь я прошу вас быть предельно внимательным, поскольку мы с вами подошли к сути, к тому, ради чего я был вынужден порассказать вам столько всякой всячины.

– Я готов, – улыбнулся Индиана. – Я всегда внимателен, в том числе и когда сплю. И на память пока не жалуюсь.

– Мне не нужна ваша память. Мне нужно, чтобы у вас в голове все обстоятельства этого дела сложились воедино. Итак, наши радисты перехватили немецкий радиообмен, точнее, две радиограммы – первая из Каира, вторая ответная, из Стамбула. Дешифровальщикам удалось их прочитать.