Обе были помечены, как экстраважные и экстрасрочные, в первой говорилось, что приходит время «медальона», и если его немедленно не найдут, «Тотенкопф» сделает всем очень плохо, а вторая отвечала, мол, предмета, условно именуемого «медальон», у Абрахама Иглвуда нет, ищем, потерпите. Вы понимаете, профессор? Именно с этих радиограмм и начался наш интерес к таинственному Иглвуду, именно с них начались наши поиски. Кстати, я ведь еще не сообщил вам, что совместная статья, подписанная фамилиями Иглвуд и Кэмден, как раз из области египтологии.

– Что вы хотите от меня? – звенящим голосом выговорил Индиана. – Мои мозги напичканы бесполезной для вас информацией, а в карманах у меня пусто. Правда, я неплохо владею оружием, но агент из меня все равно никудышный, потому что, как я вам уже признавался, я ненавижу змей и не умею притворяться.

– Какой догадливый! – расхохотался майор Питерс. – Нет, агентом мы вас делать не собираемся. Но если существует шанс, что Лилиан Кэмден отдаст или разрешит сфотографировать «медальон» кому-нибудь, кроме Иглвуда, то только вам, дорогой друг. Вам, и больше никому, это очевидно. И я советовал бы поторопиться, мистер Джонс, ведь вполне могут отыскаться желающие применить к слабой женщине особые меры воздействия. Вы меня понимаете?

– Надеюсь, вы не входите в их число.

Разведчик искоса глянул на Индиану:

– В нашей работе ничего нельзя гарантировать, мистер Джонс. Я отвечаю лишь за свое подразделение, а мы, как видите, прежде всего обратились к вам. Однако прошу понять меня правильно. Главным образом я подразумевал наших врагов – тех, с мирными тибетскими свастиками на стягах.

– «Тотенкопф», – задумчиво произнес профессор. – В переводе «Мертвая голова»… О какой «Мертвой голове» говорилось в радиограмме?

– Это эмблема, которую носят высшие представители СС, посвященные во все тайны. Я думаю, речь шла о конкретном человеке из руководства… Итак, мистер Джонс?