В кофейню возвращались молча. У Елисеева не шли из головы туареги. Они казались ему обликом африканской Свободы. И его уже манил новый замысел. Он знал об опасностях. Но он знал, что все равно не устоит перед искушением. Никогда и никому не признавался Елисеев в любви к опасностям. На миру, говорится, и смерть красна. Он же любил рисковать в одиночестве. Так бывало не раз: и на севере, в Скандинавии, когда он едва не убился, карабкаясь по отвесной стене фьорда, и на юге, когда он пытался совладать с расходившимися волнами Мертвого моря, бившими ему в грудь, как молотом, а потом валялся без сознания на берегу…

О своих намерениях Елисеев сказал Никриади. У того вздыбились усы.

– Пхэ! Зачем?

Елисеев объяснил: хочу увидеть Ливийскую пустыню, побывать в Мурзуке, в Гадамесе. Ведь была в Мурзуке английская экспедиция, были там Ричардсон, Барт, Овервег.

– Когда? – недоверчиво справился грек; он не помнил таких.

– Лет сорок назад.

– Вот-вот, – обрадовался Никриади. – Сорок лет, а? – Ему казалось, что срок этот – сам по себе веский довод в пользу нелепости проекта. – Сорок лет, черт возьми. И потом, э к с п е д и ц и я, черт возьми.

– Мда… А вы… вы примостите-ка меня к какому-нибудь каравану.

– Караван… караван… – недовольно пробурчал Никриади. Его возмущало «дурацкое» желание доктора. Добро бы еще коммерческий расчет. Или – бог с ним – слава слепила очи: дескать, первый из европейцев и прочее.

– Но вы обещались мне помогать, – вкрадчиво заговорил Елисеев и расхвалил угощения и вина, выставленные Никриади, и даже отведал маслины, которые терпеть не мог.

– Обещал, – мрачно молвил грек. – Но пеняйте на себя.

Ни один человек с головой на плечах не стал бы рисковать без толку.

– Отчего же без толку? – мягко заметил Елисеев. – Меня как раз и привлекают головы на плечах.

Грек вытаращил глаза:

– Что-о-о?

У Елисеева, как давеча при «инструкциях», задрожали брови. Он ухватил смысл этого изумленного восклицания. Почтенный негоциант вообразил, что доктор надумал заняться добычей «черного товара», который тайно, но с барышом можно продать в притонах Триполи. «Головы на плечах», – сказал Елисеев, а Никриади и слыхом не слыхал про антропологию.