– До какой же, доктор?

– Видите ли… Впрочем, мы сильно отклонимся…

– Но все же?

– Хорошо, я скажу. Стэнли, разумеется, великий путешественник. Но наш Юнкер – ученый. Ученый и еще раз ученый. А Стэнли – литератор, разведчик, потом уж, попутно, так сказать, географ. Теперь примите в расчет: ведь нашей державе нечего искать в Африке.

– Что верно, то верно, – согласился Марчеллини. – Куда вашему царю еще и Африка? Он недавно заглотнул Кавказ, а теперь закусывает Туркестаном.

Елисеева покоробило. Он сердито сказал, что синьор капитан не слишком утруждает себя выбором выражений и что присоединение Кавказа и Туркестана к Российской империи было совершенно необходимо «со всех ракурсов».

– Вот-вот, – кивнул Марчеллини, – у великих держав всегда есть про запас несколько «ракурсов». – Он остановился и принялся раскуривать сигару.

Елисеев облокотился о фальшборт. Над морем дышал юго-восточный ветер, сухой и горячий, как дыхание тифозного. В небе дымились и текли звезды… У Елисеева совсем пропало желание беседовать с Марчеллини.

Но Марчеллини не хотел обрывать разговор с первым русским пассажиром «Принцессы Фатимы». Сказать по правде, ему, Уго Марчеллини, в сущности, наплевать на всю эту заваруху в Африке. И на то, что французы захватили Тунис, и на то, что англичане рыщут в Египте и целят на Судан, и на то, что бельгийцы прибирают к рукам Конго… Марчеллини давно понял, что политика – грязное дело, но пусть этот эскулап не задирает свой короткий нос. Они, видите ли, рыцари науки, они, видите ли, не имеют притязаний на Африку. Хорошо, не имеют, это так… Но просто-напросто оттого, что у них и под боком добра хватает… А эскулап, гляди-ка, тотчас взвился, лишь только были упомянуты Кавказ и Туркестан. Э, нет, постой-ка, милейший, Уго Марчеллини припрет тебя к стенке…

И, раскурив сигару, капитан тоже облокотился о фальшборт. Елисеев отодвинулся. В этом движении чувствовалась неприязнь. Уго усмехнулся и закинул удочку: