— Мсье может войти! — сказала фигура приветливо и отступила в глубину сеней. В правой руке у неё Беляев заметил воронёное короткое дуло «крошки Веблея».
Машинально переступил он порог и невольно вздрогнул, услыхав, как сзади него с мягким негромким стуком захлопнулась дверь.
Он снял пальто в передней и, очутившись в следующей комнате, с интересом начал осматриваться.
V
Нельзя было сразу определить, служила ли эта комната столовой или гостиной. Мягкие низенькие пуфы, обтянутые нежным, серовато-зелёного цвета сукном без всякой отделки, были разбросаны вперемежку с невысокими бамбуковыми креслами с плетёным сиденьем и спинками, косо срезанными, странно уютными, манившими развалиться и отдохнуть: чувствовалось, что кресло само, без всяких усилий со стороны человека, обнимет и поддержит тело. У стены помещалось нечто вроде буфета или бюро с плотно пригнанными дверцами, по-видимому, без замков. Возле небольшого стола, на котором остались забытыми тарелочка с очищенным наполовину мандарином и только что разрезанная книга, придвинут был большой изящный шезлонг, который Беляеву до сих пор приходилось видеть лишь на картинках заграничных журналов.
Проходя мимо стола, он машинально взглянул на заглавие книги. То было французское издание новой работы Ле-Бона о лучистой энергии, Беляев тщетно искал эту книгу в петербургских магазинах и в иностранном отделе Публичной библиотеки.
«Обязательно попрошу её у доктора с собой, — подумал он, и тотчас у него мелькнула тревожная мысль: — Куда с собой? Кто знает, где мне придётся теперь очутиться!»
— Доктор был здесь недавно? — обратился он к тёмнокожему слуге.
— Нет, мсье! Около месяца тому назад!