Коллапс… Вновь заработала машина разрушения без дальнейших отсрочек, и через несколько часов стало ясно, что механизм жизни завести уже нереально. И раньше, когда он заболевал, всегда бывало так, причем с каждым разом все хуже и хуже. Беспокойство и боль брали свое, потому что они были превосходно организованы. Спальня и прихожая перед спальней, где дежурила сиделка, ванная комната и крохотная кухонька пульсировали, точно нерв, в закоулке огромного дома, а всюду продолжалась обычная жизнь и домочадцы устраивали свои дела так, чтобы не беспокоить его.

Бред… Сиделка подходила к нему поминутно, производя медицинские процедуры и делая записи до прихода врача. От этого ему не становилось лучше, лишь хуже, но болезнь, подобно здоровью, имеет свою гармонию, и по мере ее неторопливого наступления уже прозвучал посул: «Ты будешь жить — жить, чтобы стариться».

— Я в чем-то виноват, скажи мне, в чем?

Ему радостно было унижаться перед своей болезнью, благо, подобная беседа имела место не в первый раз.

— В близости, — ответила болезнь.

— Помню… Не наказывай меня на этот раз, позволь мне жить, и впредь я буду осторожен. О, спаси меня от него!

— От него разве? От тебя самого. Его не существует. Он — видение, которое ты вызвал в саду, потому что хотел внушить себе, что ты привлекателен.