— Молчи, — скажет он, когда Васятка напомнит ему об учебе. — Писать, считать умеешь — и ладно. В нашем охотничьем деле более и не требуется. Добытчик ты, а не грамотей.

Вот и весь разговор.

Когда, наконец, Васятка вернется в школу, он всегда ходит в числе отстающих. Ребята уже вовсю задачки по алгебре решают, а он и понятия не имеет, как к ним подступиться. Спасибо директорше школы Анне Дмитриевне. Зазовет его вечером домой, усадит за стол, все объяснит, чаем напоит. Глядишь, неделя, другая пройдет — он уже с ребятами сравнялся, соображать стал.

В школе-интернате было меньше восьмидесяти учащихся. В десятом классе занимались только четверо. Интернат собирал учеников с огромной территории почти в сто тысяч квадратных километров, до самого берега океана. Ребята были детьми охотников-промысловиков, служащих редких факторий, рыбаков. Кроме Анны Дмитриевны, в школе было всего два учителя. Они преподавали все предметы.

Зимними вечерами, когда столбик термометра у входа падал к пятидесяти градусам, ребята собирались в большой комнате-зале. Анна Дмитриевна зажигала лампу-молнию. В печи уютно трещали дрова — звонкие, лиственничные, жаркие. Старшие ребята по очереди вслух читали книги. Больше всего любили о гражданской войне и приключениях. Девочки вышивали бисером кухлянки, шапки, торбаса, негромко пели. Мальчишки резали фигурки из моржовых клыков, хвастались друг перед другом охотничьими успехами.

Была в интернате одна общая забава — драмкружок. Рассказывали, что в молодости Анна Дмитриевна хотела стать актеркой, но не стала, а поехала с мужем на Север, в факторию. А потом, когда муж умер, осталась здесь учительствовать. В кружке ставили сначала одноактные пьесы, а потом замахнулись на «Грозу». Васятка тоже участвовал в спектаклях. Играл на дудочке, на балалайке, плотничал, рисовал, вместе с приятелем Егоршей, нарядившись в длинные сарафаны, танцевал шуточные танцы, да так весело, что ребята хохотали до слез.