— Ребята, идите сюда! — позвала Анна Дмитриевна. — Кричите «ура». Наш Васятка будет учиться в Академии!

Занятия в школе-интернате уже закончились, но выпускные экзамены еще не начинались. Сдавать их уже не было времени. Не нашлось в школе и бланков аттестата об окончании десятилетки. Их должны были прислать позднее из Якутска. Поэтому Анна Дмитриевна дала справку об окончании средней школы и приписала в ней, что аттестат будет выслан позднее.

На попутном рыбачьем кунгасе Васятка спустился домой. Еще издалека увидел на берегу свою просторную избу, хозяйственные постройки, любимую бесстрашную лайку Дымку. А вот и Глафира в длинной бордовой юбке и сапогах склонилась с ведрами над водой. Даже частые сборки ее юбок не могли скрыть мощных бедер, а налитым красным щекам тесно под платком.

— Дочка у меня добрая, — любил смеяться отец. — В подпол не пролазит.

Собрался в дорогу быстро, попрощался с родными. Он уезжал далеко и надолго, может быть, навсегда. Мать плакала, не вытирая слез. Отец стоял молчаливый, хмурый. Он был рад за сына, но лучше бы уехал Зиновий. Не будет теперь у него помощника. А семья большая. Попробуй вырасти всех, прокорми.

Старый пароходик «Баргузин» устало пыхтел одной трубой и неторопливо шлепал по воде плицами. Впереди глухой стеной возвышались скалы, перечеркнутые наискосок пластами пород. Временами казалось, что пароход сейчас врежется в эту скалу, но каждый раз среди скал обнаруживался проход, заметный только вблизи. По берегам тянулась тайга — густая, буреломная. Даже когда проглядывало солнце, она выглядела мрачно. Погода все время была скверная — тянуло холодом, часто моросил дождь. Постоянных пассажиров, кроме старухи с пятилетней внучкой и усатого мужчины в брезентовой куртке, не было. Местные жители садились и сходили на ближайших пристанях — станках. Иногда река суживалась, скалистые берега сближались, и тогда усатый попутчик говорил, обращаясь не то к старухе, не то к Васятке: