- Ну, Витя вам должен деньги? - сказала она.
- Нет, почему вы спрашиваете?
- Он вообще многим должен, - сказала она, не без труда отводя от него глаза.
За стеклянной стенкой прошел по коридору редактор этого ежедневного издания под названием "Голос репатрианта СНГ". Это был человек самостоятельный, глядящий под ноги, широкогрудый, в клетчатой рубашечке, с фразой наготове: "Мы - газета коммерческая". Еще он говорил: "Ты почему не пьешь, слушай, с ума можно сойти, если не пить". Но свое начальническое дело он знал хорошо и людей просекал насквозь, по давней привычке.
Взглядом и голосом он мог убить человека насмерть, но, к счастью, не делал этого почти никогда, жизнь перестала заставлять его это делать.
Редактор замедлил шаг, внимательно оглядел, не моргая, пришедшего светлыми глазами и прошел мимо с неподвижными, как бы поднятыми для обороны плечами и согнутыми в локтях для сокрушительного удара веснушчатыми руками. Своим прошлым он, в принципе, искупил и свое настоящее, и даже будущее.
- Ух какой, кто это? - спросил юноша, поежившись.
- Это наш главный, Альберт Аркадьевич, - сказала Ева, - неужели не слышали?
- Не слышал, я всего три часа как приехал из-за границы, - сказал пришедший.
И только тут Ева разглядела его рубаху с длинными рукавами и шелковый французский галстук от Пьера Кардена, клетчатый пиджак, перекинутый через локоть.
- Пойдемте, я сделаю вам чаю с сахарком, - сказала она и поднялась. Она была видная девушка и, как говорили когда-то морщинистые пьяненькие бабки, ближе к вечеру, после работы на торфянике в псковской рыбацкой деревне, "гладкая". В том совхозе русые парни и разгоряченные рослые девушки пили на танцах брагу из бочки - ковшиком. У девиц были сладковатые, вероятно от этого напитка, сильные шеи и круглые литые плечи.