- Ему лет-то сколько, пятьдесят пять, кажется? - спросил Давид.

- А вы не знаете? Через два месяца будет пятьдесят шесть, - с оттенком гордости за возраст Карбаса или знание его сказала Ева хрипловато, послушайте, а вы кто? Вы не лихоимец, случаем?

- Нет, у меня к нему просто дело, я его и не видел никогда, Карбаса, ничего не знаю о нем.

- У него ноги нет, чтоб вы знали, правой, отрезали три года назад, что-то там сузилось в сосудах из-за никотина, я не знаю точно, ну они, врачи то есть, и отрезали по колено, как не было, - сказала Ева.

- Ничего себе,- сказал Давид и прихлебнул чайку, глядя на девушку на фоне окна с жужжащим от уличного движения стеклом.

- Надо на час назад часы перевести, если вы из России, - сказала она.

- Я на два в аэропорту перевел, чтобы наверняка было, и вообще они стоят батарейка кончилась, у нас дома с мамой трое настенных часов, так одни идут вперед, другие назад, а третьи стоят на без пяти час уже год, - сказал Давид.

- А что, эти часы из Гонконга, такие легкие, в цветках? - быстро спросила Ева.

- Да, а откуда вы ...

- Карбас прислал их вам с мамой? У него же был часовой магазин, как я сразу не догадалась.

- О чем? - спросил Давид.

- Что вы его сын, - сказала Ева.

- Так мне сказала мама, - объяснил Давид, - я его никогда не видел - он уехал до моего рождения.

Сам же Виктор Михайлович Карбас, по кличке Карабас, в это время, стуча каблуками и прочнейшей английской тростью малинового цвета по асфальту, обойдя вскрытый заспанными работягами тротуар, озираясь все еще прекрасными темными глазами хищника, напористо входил в небольшой ресторан недалеко от редакции. Хозяин этого места, в суровых чесучовых брюках, в фартуке, с могучими среднеазиатскими руками, заштрихованными волосом до обнаженных локтей, уже суетливо бежал ему навстречу, скаля золотые зубы.

- Как не совестно, Витя, где ты пропал, а, Витя? - спрашивал он, целуя гостя в щеки.