Снова постучали.

Белявскому пришлось встать. Прошлепав босыми ногами по полу, он приложил ухо к двери.

— Кто там?

— Гость к вам, — сказала горничная. — Просит принять.

— Не Харитон Базыкин? — Станислав Оттович привалился к дверному косяку, пытаясь унять противную дрожь в коленях. — Если он, скажи: барыня, мол, легла, а хозяина нету дома…

— Другой гость, барин, — ответила горничная, — Молодой господин, у нас не бывал. Он, как я отперла, сразу вошел. В гостиной ждет.

Белявский стал одеваться,

Стефания молча наблюдала за ним. Вот он застегнул последнюю пуговицу, гордо вскинул голову и вышел из комнаты.

Она вздохнула, отвернулась к стене.

Вскоре Белявский вновь появился в спальне.

— Представь, мой однокашник, — весело сказал он. — Лет семь не виделись. Из Москвы прибыл. Следовательно, новости привез. Времени у нас много — раньше полуночи не выедем. Так что одевайся и выходи.

Стефания застала мужчин за накрытым столом. При ее появлении гость встал. Она невольно отметила, как это было сделано — одним быстрым движением. Гость оказался высок, с широкими плечами и выпуклой грудью. Полная противоположность Белявскому, который располнел за последние годы, к тому же был несколько кривоног и потому косолапил.

Словом, Стефании гость понравился. Она улыбнулась ему и поплыла навстречу.

Приятель мужа щелкнул каблуками, коротко наклонил голову.

«Военный», — подумала Стефания, протягивая руку для поцелуя.

Белявский фамильярно ткнул кулаком в спину гостя:

— Рекомендую — Тулин Борис Борисович. В гимназии вместе учились. Только он был классом старше. Однако в пятом задержался на повторение. Там я его и настиг.

— Болел всю зиму, — сказал Тулин низким грудным голосом. — Инфлюэнца одолела, а потом скарлатина. Месяца три маялся. Посему и отстал.

— Да-да, — подхватил Белявский. — Вообще-то вполне сносно учился Борис Тулин. И первый был игрок в перышки. А прозвище имел — Дылда.