АНДРЕЙ. Отчего? Дорогу забыли? Или опять мотор? Так мы его вмиг починим.

НАТАЛЬЯ. Там мне нечего больше делать.

АНДРЕЙ. Да, когда человеку нечего делать в одном месте, он ищет себе дело в другом. Вот вы решили накормить меня. Очень признателен. Огромное спасибо. Я должен нижайше благодарить то место, в котором вам делать нечего. А знаете, здесь где-то бродит один бедуин. Его бы тоже можно было пригласить. За компанию. он тоже бездомный.

НАТАЛЬЯ. Можно, я буду называть вас Игорем?

АНДРЕЙ. Вообще-то, я не Игорь, но если вам так хочется, называйте. Я продался за пару бутербродов и горячий чай. А что, если я буду называть вас Ольгой?

НАТАЛЬЯ. Называйте, Игорь.

АНДРЕЙ. Замечательно, Ольга.

НАТАЛЬЯ. Вот и познакомились. Вы кушайте, кушайте, Игорь.

АНДРЕЙ. Я кушаю, кушаю, Ольга. А почему Игорь?

НАТАЛЬЯ. Вам не нравится это имя?

АНДРЕЙ. Да, как-то все равно. Кем я только не был. Андреем - был. Князем, разумеется...

НАТАЛЬЯ. Так звали моего мужа.

АНДРЕЙ. Очень интересно. А это, случаем, не тот бедуин, который...

НАТАЛЬЯ. Он утонул.

АНДРЕЙ. А-ап!

НАТАЛЬЯ. Неделю назад в Атлантическом океане. И никто не знает, как все это произошло. Пока. Но человека ведь нет. Плыл кораблик. Плыл, плыл - пшик и утонул.

АНДРЕЙ. Веселого мало. И никого не спасли?

НАТАЛЬЯ. Никого.

АНДРЕЙ. Я не знал, право, что у вас... Мне страшно неудобно за мое юродствование.

НАТАЛЬЯ. Что вы. На мне же не написано. По мне же не скажешь, что у меня горе. Так ведь?

АНДРЕЙ. Не скажешь. Все равно к людям добрей надо быть. Даже если у них все в порядке. Слова. Все равно впрок не пойдет.

НАТАЛЬЯ. И потом, не в поисках жалости я навязалась вам. Мне этого хватало дома. Я просто сбежала оттуда. Да, сбежал: села в машину и вырулила на первую попавшуюся дорогу. Звонки, звонки, сочувствующие лица, соболезнования, крепись, это пройдет, это злая судьба - сколько слов! Достали. И ведь все искренне сожалеют. Все честно без подвоха, без вывиха. Всем он был близок. Всем он был нужен. Все его любили.