АНДРЕЙ. А мне вдруг показалось, что больше.

НАТАЛЬЯ. Извините, я не засекла время.

АНДРЕЙ. Зато я засек.

НАТАЛЬЯ. Ну и сколько же по вашим часам набежало? Двадцать одна минута или двадцать две?

АНДРЕЙ. Три года и три месяца.

НАТАЛЬЯ. Боже правый! Я и не подозревала, что знакома с таким милым человеком целых три года и три месяца.

АНДРЕЙ. И семь дней.

НАТАЛЬЯ. Сама знаю, что семь дней. И одиннадцать часов тридцать семь минут.

АНДРЕЙ. Я гляжу вы все-таки засекли время.

НАТАЛЬЯ. Да иди ты. Сам виноват. Не надо было рассуждать на этические и нравственные темы, когда все ясно. Надо было брать. Верность. Любит. В плавании. За тех, кто в море. Это свято. Козел ты.

АНДРЕЙ. Ты же мне сказала, что обещала ему дождаться. И потом, что у вас уже все схвачено на сколько-то там лет вперед, включая пеленки, школьные тетради в косую линейку, цветы к серебряной свадьбе и...

НАТАЛЬЯ. И ты отказался в его пользу. Какой мужественный поступок! Какой же ты кретин! Ничего я ему не обещала.

Эмоции и чувства, копившиеся несколько лет у каждого по отдельности, и, возможно, по разным поводам, выплеснулись наружу, и выяснение каких-то отношений затянулось на несколько большее время, чем описано здесь. Факт: данный разговор закончился тем, что Андрей в ярости выбегает на обочину и начинает "голосовать".

НАТАЛЬЯ. Ты все же думаешь, что тебя довезет кто-нибудь до Сан-Франциско?

АНДРЕЙ. Я думаю, что вас довезут.

НАТАЛЬЯ. Куда? До Сан-Франциско?

АНДРЕЙ. До Липной Горки.

НАТАЛЬЯ. До какой горки?

АНДРЕЙ. До Липной. У тебя там дом, не так ли?

НАТАЛЬЯ. Дача.

АНДРЕЙ. Замечательно. Еще лучше.

НАТАЛЬЯ. Ты забываешь, у меня машина на дороге. Я без нее с места не сдвинусь.

АНДРЕЙ. Починим.

НАТАЛЬЯ. Ты же не умеешь.

АНДРЕЙ. Не сумеем, так буксиром потащим.

Тормозит машина. Андрей выбегает за кулису. Через мгновение появляется с водителем остановившейся машины.

АНДРЕЙ. Понимаете, вот у женщины мотор заглох, то есть не у нее, а у ее машины. Мне кажется, вы должны разбираться в моторах. Я сам слабо понимаю, но сдуру решил помочь. Не бросать же дуру, то есть ее посреди дороги.