СКВОЗЬ ДЫРОЧКУ В ПАРТЕ

Эдгару до смерти надоело слушать бормотание мистера Ансельма Эадмера

— Эй, мальчик, ты в списке команды? Как зовут тебя? Соломон Эгл?

Но казалось, ответ его особенно не интересовал, и этому Эдгар не удивлялся: корабль проплыл наконец сквозь отверстие (на самом деле — узкий проход между рифами) и вышел в открытое море, где чайки кричали:

— Покайся! Покайся! День Судный грядет!

— Им бы орлами эллинскими

У Эдгара было много вопросов, но он задал один.

— На каком языке они говорят, сэр? — спросил он.

— Приплыли, — сказал старик. — Слышишь пасхальные колокола? — И в морском воздухе поплыл нежный сильный перезвон. — Но не думай, что там полно яиц и пасхальных булочек, потому что их там нет. Там — Эдипов Сфинкс и грозные эпигоны

— А зачем мне на берег? — спросил Эдгар. — Я хочу остаться на корабле и плыть вместе с вами.

— Эй, на восток

Так оно и было. Они еще не достигли берега, где высился Эдипов Сфинкс, и Эдгару не очень-то пришлось по вкусу спускаться по снастям к двум гребцам, которые из-за внезапной жары скинули брезентовые куртки и остались голыми по пояс; хотя, в каком-то смысле, они были одеты в татуировки. На груди у одного синело лицо девицы, довольно милой, которую, судя по подписи, звали Родой Флеминг

— Добрый день, — сказало лицо, и Эдгару стало и страшно, и смешно. — Суета сует, все суета

— Не слушай ее, — сказал другой моряк, у которого живот и грудь были украшены очень подробной картой Индостана: видны были даже освещенные улицы, а по дорогам ехали тележки, запряженные волами. — Это она мне. У нас с ней, как говорится, старинная распря, а зовут меня Боб Эклс

И оба мерно заработали веслами. Тот, что до сих пор молчал, заговорил, время от времени переводя дух:

— Берегись, сынок, матери Зверя Рыкающего

— Ах нет! — вскричал Эдгар, испугавшись. — Отвезите меня назад, я хочу назад, к мистеру Эадмеру и англосаксонским королям!