— Ох, перестаньте, мисс сагиб, о Господи, это так неприятно, правда, честное слово, ох, мисс сагиб, перестаньте, пожалуйста! — хотя ему вовсе не было больно: хлыст не доставал до него. Но дама продолжала выкрикивать:

— Джильди

Индус в тюрбане, заметив Эдгара, спрятался за его спиной и запричитал:

— Она становится очень злая, о Господи, да, но вы мне мать и отец, сагиб, и вы охраните меня от ее гнева, честное слово, ох.

Дама спросила:

— Кто ты, мальчик? И что ты здесь делаешь?

— Я ищу дорогу домой, к чаю.

— Чай, — задумчиво промолвила она, — чай. Никогда не пью его сама: вредно для печени, решительно предпочитаю виски пани, чота пэг

— Воистину так, мисс сагиб, — сказал индус из-за спины Эдгара. — На юг очень хороший чай.

— Что ж, он должен знать в этом толк, — заметила дама. — Родился здесь и пьет его сам. Но почему я выбивала из него пыль? Что-то не могу припомнить. Но должна же быть причина, ты понимаешь?

— Хорошая разминка для вас, мисс сагиб, ха-ха. И для меня, о Боже милостивый, и для меня.

— Посмотри туда, наверх, — сказала дама, показывая хлыстом. — На тот дом с двумя входами на холме. Ужас просто — подходит только для пар, у которых нет другого выхода, а? — Она расхохоталась во все горло.

Индус присоединился к ней, приговаривая:

— Ох, как забавно, мисс сагиб, вы такая забавная госпожа, о Господи. Ха-ха-ха.

— Как бы то ни было, — сказала дама, — поднимись туда, мальчик, и спроси. А теперь, — сказала она индусу, — ты, паршивокожий. Я сдеру с тебя шкуру и выдублю ее, ты понимаешь?

— Ага, вы такая забавная, мисс сагиб. — И тут же: — Ой-ой, вы это не сделать, о Господи, пожалуйста, не надо! — И он помчался вперед, хотя хлыст по-прежнему не доставал до него.