— Я хочу вернуться в школу, а оттуда домой, к чаю, — сказал Эдгар, ища, куда бы сесть, и находя только карты и глобусы. Ему всё еще очень хотелось пить. Чая, чая, чая, думал он не переставая. Чашку душистого чая с молоком и сахаром. И немного печенья. И несколько булочек. И ломтик хлеба с маслом. И баночку вишневого варенья.
— Насколько я себе представляю, ты, так сказать, очень хочешь пить. И может быть, условно говоря, есть, — заметил мистер Эдем.
— Я все бы отдал, сэр, — ответил Эдгар, — я даже отдал бы больше, чем всё (тут он вспомнил о мисс Лилит, змее), за чашку душистого чая.
— Чая?! — чуть не взвизгнул мистер Эдем. — Невозможно! Он необычайно дорог. Не больше унции во всей стране, осмелюсь заявить, и, насколько я это себе представляю, весь его прибрала к рукам Ее Величество королева, да продлятся, так сказать, ее дни. Солит его и ест, если можно так выразиться, и никто не решается сказать ей, что это неправильно. — Он покачал головой и грустно улыбнулся, после чего повернулся к квадратному отверстию в стене размером с маленькую картинку и испустил громкий крик. — Мария! — завопил он. — Мария, Мария — выражаясь точно, коротко и ясно! — И он подмигнул Эдгару.
— Да, сэрр, ваша честь, — раздался голосок из отверстия. — Чего-чего изволите, сэрр, отвлекая меня от углубленных занятий замком Рэкрент?
— Много о себе, знаешь ли, так сказать, воображает, — сказал мистер Эдем. — Была в Америке и называет себя пионеркой. Встречалась с Эдгаром Хантли