– Ах, сэрр, какая жалость, в доме нет ничего, кроме карт и глобусов, кои удобно и приятно грызть таким, как мы, сэрр, но кои не послужат пищею, алкаемой сим юношей. – У мыши были усы, которые придавали ей очень деловой вид, и юбочка.

– Что ж, – сказал мистер Эдем, – я ничем не могу услужить тебе, так сказать, кроме как песней, но песня, возможно, исцелит жажду, образно говоря, а Мария подхватит припев.

– Но я занята нравоучительными повестями и белиндами

– Делай, как сказано, Мария, – прикрикнул на нее мистер Эдем, – и не важничай по поводу твоих пионерских дней в местах, которых пока еще не существует. – И он пробормотал себе под нос: – Прямо, так сказать, Эдгар Хантли.

И тонко запел, хотя голос у него и без того был высокий и дрожащий:

Смело воду пей изо всех морей,Если соль сперва удалишь,Ибо хоть с нею и сыр вкусней,И бобы, и горошек, и сельдерей,Все мясное, съестное вкуснее с ней, —Жажду ею не утолишь!

Потом наступила тишина, и мистер Эдем сказал:

– Давай, Мария, подхватывай припев.

Но мышь возразила:

– Ах, сэрр, при мыслях о сыре мое сердце буквально разрывается на куски!

– Не думай о сыре. Припев, Мария, так сказать, припев.

И они запели вместе:

Ты любишь соль? – люби, изволь,Но жажду ей не утолишь.

Мистер Эдем опять запел соло:

И вкусил я вод всех морей, и вот,Мой живот, опять ты болишь;Я на север плавал, где всюду лед,И на юг, где морская свинья живет,И на запад, где скот и поет койот, —Все, поверь уж, один результат дает:Жажду ею не утолишь!

Затем прозвучал припев (а Эдгара все сильнее и сильнее мучила жажда):

Я соль пою, любовь мою,Но жажду ей не утолишь.

По виду мистера Эдема и мыши Марии легко было догадаться, что они ожидали аплодисментов, которыми Эдгар и разразился. В ответ мистер Эдем раскланялся на очень старинный манер и промолвил:



16 из 64