Однажды наши плотники принялись сколачивать на палубе будки… кубрики для экипажа… после чего нам приказали перебраться в них. Бывалые моряки тут же смекнули: на судне освобождают место для рабов. Я был молод, неопытен и глуп, посему пошёл к капитану и напрямую спросил его — ты знаешь мою натуру, я экивоков не люблю. В чём, говорю, дело, пункт назначения у нас Чарльстон, а не Уида в заливе Бенин или ещё какая-нибудь Богом забытая дыра с болотной лихорадкой. Капитан посмотрел на меня так, словно пропустил мои слова мимо ушей, а потом вдруг поинтересовался, много ли на борту ещё недовольных. Недовольные были, только мне не хотелось впутывать в эту историю других. Я был неправ, потому что после следующей моей фразы: «Нет, сэр, я высказал своё личное мнение», — капитан схватил жердь и заехал мне в висок так, что я рухнул на палубу. У меня потом несколько месяцев кружилась голова и начиналась рвота, когда надо было лезть на грот-мачту. Не помню, сколько раз я стоял у грота-рея и трясся как осиновый лист… Башка у меня раскалывалась, по всему телу шли корчи, я аж переставал соображать, где у мачты верх, а где низ. Я тебе вот что скажу, Джон: если на том свете существует ад, там не может быть хуже, чем мне было тогда на мачте. А если существует Бог, то он слепой, глухой и немощный… иметь с ним дело — всё равно что пить тёплое, противное, разбавленное пиво. А внизу, между прочим, стоял первый помощник, который орал на меня во всё горло, чтобы привести меня в чувство. Как видишь, я остался жив… Благодаря своим рукам. Ты сам их видел и видел, на что они способны. А ещё я выжил потому, что хотел выжить, хотел дать капитану урок, который тот не скоро забудет. И мне таки удалось проучить его: однажды ночью, в шторм, я сбросил капитана за борт; это оказалось не труднее, чем подбросить на сковородке блин. Может, ты бы поступил иначе?

Я промолчал. Откуда мне было знать, как бы я поступил на его месте?

— Ну, а там пошло-поехало. Я увлёк за собой остальных. Даже первого помощника… хотя нельзя сказать, чтобы совсем добровольно. Ему пришлось выбирать между нами и хождением по доске.