Ошеломлённый и в то же время гордый, я пробормотал что-то неразборчивое. Ведь я познакомился с настоящим вожаком пиратов и сидел с ним за одним столом, распивая пиво и беседуя, точно мы были старые друзья.

— Только, ради всего святого, парень, будь осторожен. Ты ведь натурой в меня, я это разглядел с самого начала. Дело тут несколько сложнее, чем может показаться по моим рассказам. Став джентльменом удачи, ты чаще всего отрезаешь себе путь назад. И уж тем более невозможно что-либо изменить, если ты побывал пиратским капитаном… Как бы ни велико было твоё желание начать с чистого листа… Ты словно идёшь по проволоке, натянутой над бездной, и на одном конце её тебя ожидает виселица, а на другом — если ты недостаточно кровожаден, — предательский удар ножом. Да-да, я не раз видел, как команда убивает выборных капитанов за то, что они не захотели подчиниться решению совета, пусть даже самому идиотскому. Но были и другие избранные, поумнее… Они наперёд отказывались от подобной чести, чтоб их потом не прикончили за излишнюю покладистость. Люди — они такие… что пираты, а что все прочие. Не умеют стоять на собственных ногах, а потому не мыслят себе жизни без козлов отпущения. Так что послушай доброго совета, дружище, и не становись капитаном, даже если тебя захотят выбрать.

— Но ведь вы живы! — невольно воскликнул я.

— Жив. Если, конечно, моё существование можно назвать жизнью. Скорее всего, мне просто повезло. Я воспользовался амнистией которую объявил Морган. Видимо, я всё-таки дрожал за свою шкуру. И теперь сижу здесь. Я пошёл в грузчики. Дальних стран мне больше не видать. Должен тебе сказать вот что: хоть раз выйдя в море свободным (а пираты — люди вольные), ты уже не заставишь себя тянуть лямку подневольного, лямку раба. А матрос, что в купеческом, что в военно-морском флоте, не более чем раб.