— Ложись, Рока, сидеть не на чем, сам запретил.

Да, он ей приказал, чтобы ничего старого, никакой рухляди она не вносила в новую квартиру — всё будет новое.

Ирма постелила на ковер клеенку, на нее водрузила тяжеленную чугунную утятницу, рядом бутылку его любимого коньяка «Двин», боржоми, рюмка — поехали. Выпили за рождество. Полагалось бы подарить ей что-нибудь, кольцо золотое, перстень с бриллиантом, важный праздник, но у него не было времени, Ирма не обидится, он столько перетаскал ей в простые дни, что в праздник может прийти с пустыми руками, — себя принес.

Индейка была очень вкусной, Шибаев чавкал, как кабан, Ирма радовалась, зная, что он любит поесть.

Из дырки на потолке свисал шнур с лампочкой без абажура, и на нитке — ветка елочки с двумя шариками, желтым и лиловым, все-таки Ирма молодец, везде умеет навести уют.

— Люстра будет обязательно хрустальная, — сказала Ирма, — я видела на днях в электротоварах за тысячу четыреста. Пока разглядывала, какая-то фифа купила ее, не глядя.

— Кто такая? Ты ее запомнила?

— В общих чертах. Мне кажется, с ней шофёр был.

— Должностные берут с базы или через подсобку. Людей денежных мы должны знать. Всех! Это могут быть нужные деловары, их нельзя упускать, я тебе уже говорил, узнавай, знакомься, ты всегда умеешь подъехать, у самого чёрта все тайны выведаешь.

— Мне бы хотелось еще Ирочкин уголок оформить, особый столик типа парты, книжную полку и тахту. Но только не с бору по сосенке, а гарнитур, я видела такой в журнале «Гут морген».

— Гмырин все может, съездим в Жаманкол вместе.

— В спальню тоже хочу гарнитур, и в гостиную гарнитур, у нас с тобой, кажется, есть кое-какие возможности. — Шаловливо говорила, игриво, любила подчеркнуть, как у них много денег, умела это подать уместно и так, чтобы он собой гордился, своей хваткой, умением, результатом.