Явление четвертое

Ниправда, Ширяев, Царь, Дворник.

ДВОРНИК: Разрешите войти, ваше благородие?

НИПРАВДА: Входи, братец.

ДВОРНИК: Как там ето самое?

НИПРАВДА: А то сам не знаешь.

 Дворник тяжело вздыхает.

                                         Явление пятое

Те же и Шилина.

НИПРАВДА: Прошу вас, мадам. Ваш анализ – самый ядреный.

ШИЛИНА: Мерси.

ЦАРЬ (с нежностью глядя на проститутку): Вот он – ангел смерти.

ШИЛИНА: И вам мерси.

                                            Явление шестое

Те же и Гноящийся Архисифилис.

ГНОЯЩИЙСЯ АРХИСИФИЛИС (врывается с пистолетом): Умрите, ироды!

Пистолет дает осечку, Гноящийся Архисифилис бросает его на пол и в исступлении бьет ногой.

 Ниправда, Ширяев, Царь, Шилина громко хохочут.

                                                   Занавес.

  Такую вот пьеску сочинил на досуге Евгений Евгеньич Килкин и, нельзя сказать, что не было в ней рационального зерна. Ну, а бедность декора «Ангела смерти» связана, конечно, с укоренившейся в авторе – к тому же директоре театра – провинциальностью. Согласитесь, сложно поставить в Ж… бродвейскую драму!

  Килкин настороженно смотрел в зал. Пока все шло прекрасно. Правда, Лукьянов поначалу был слегка деревянным, но потом, ничего – раскочегарился. Публика принимала так, как должно, – то есть не разговаривала по мобильникам. Дело близилось к занавесу, и вот-вот должен был появиться Гноящийся Архисифилис. Вот и он… Боже, что это?!

 В руке у Крамова был не дуэльный пистолет, а самый настоящий, матово-черный «Вальтер»!