— Да, забавно получилось, — согласился Кент. — Знаешь, старина, я сам не устаю удивляться. Представляешь, пулька какая-то — взяла и все карты спутала. Потому что, если бы не пуля, — я тебе точно говорю — ни за что не получил бы от меня Кедсти никакого признания. И повесили бы ни в чем не повинного человека. Понятно, Кедсти сам не свой. В первый раз кто-то замарал дивную его Службу, и кто? Человек из его же подразделения! Расстроишься тут. А что до девушки… — Он пожал плечами и попытался улыбнуться. — Может, она просто приехала на барке с верховьев сегодня утром и пошла прогуляться, — предположил он. — Ты что, никогда не замечал, О'Коннор, иногда под тополями свет так падает, что лицо просто жутким делается?
— Замечал, замечал, Джимми. Но это, когда деревья все в листьях, а не когда почки только раскрываются. Тут все дело в девушке. Ее глаза его по нервам саданули. И он мне сразу же приказал освободить Мак-Триггера и стал врать про Кардигана. Ты бы видел, как она на меня глянула! Глаза у нее такие синие-синие, как лесные фиалки, а в глазах — огонь. Бывают такие черные глаза, но чтобы синие так загорелись, этого я никогда не видел. Кедсти от этого огня прямо засох на месте. В этом, я точно знаю, и кроется причина, почему он сразу вспомнил про человека в камере!
— Ты только меня сюда не впутывай, — произнес Кент. — Но вообще что-то в этом есть. Есть какая-то связь между этой блондинкой и…
— Никакая она не блондинка! — перебил его О'Коннор. — И никуда я тебя не впутываю. Я в жизни не видел ничего чернее, чем. ее волосы. Такие красивые! Девушку эту раз увидишь, потом всю жизнь помнить будешь. Здесь она никогда не была раньше, и нигде поблизости тоже. Мы бы о ней знали. Она специально приехала, с какой-то целью. И цели своей достигла, когда Кедсти приказал мне выпустить Мак-Триггера.