Конопатый мальчишка в соседнем дворе в обмен на мороженое живо притащил откуда-то из котельной бездомного котенка, пушистого, с забавными кривыми лапками и хвостом вроде лампового ежика.

Увидев его, Эльвира всплеснула руками:

— Славный какой! Уродец, зато очень милый.

Милый уродец был тут же накормлен, выкупан, получил мягкий матрасик. Но через день выяснилось, что этот симпатичный зверек — несчастнейшее существо. На него регулярно накатывали судороги, заставляя корчиться и издавать ни на что не похожие вопли. Бедняга страдал, видимо, ужасно.

— Мало того что сам ненормальный, так еще и котенка выискал эпилептика, — сокрушалась Эльвира.

Приглашенная для совета пожилая соседка сказала:

— Унесите вы его в ветлечебницу. Там ему сделают такой укольчик, и он уснет.

— Уснет? Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят? — машинально проговорил поэт.

Соседка, конечно, не поняла его. А вот Эльвира наградила осуждающим взглядом — она-то монолог Гамлета знала и помнила хорошо.

— Может быть, попробовать его спасти? Может, я постараюсь его выходить, а? — без особой уверенности предложил Олег.

— Это ты-то? — Эльвира удивилась. — Случись что, даже себе помочь не сможешь, кошачий спаситель.

— А если у него болезнь заразная? — весьма кстати вставила соседка.

— Нет-нет! — решила Эльвира. — Будь уж настолько добр, унеси его куда следует.

Не найдя путного возражения, Олег вздохнул и промолчал. В глубине души он надеялся, что авось все обойдется. Не обошлось. Приступы повторялись снова и снова. Олег начинал бестолково суетиться вокруг котенка, что-то пытался делать и тихо завывал от жалости. После приступа и котенок, и Олег отлеживались, одинаково измотанные, — только один в углу на матрасике, а другой — на поролоновом диване. Работа, и без того не ахти как спорившаяся, в эти дни вообще летела к черту.